Сравнительно небольшое стихотворение «Анчар» с момента его опубликования в 1831 году привлекает особое внимание поклонников и исследователей творчества Пушкина, занимая важное место в литературном наследии поэта. Его отличительными чертами являются многозначность и многослойность. Будучи порождением внутренних переживаний поэта, «Анчар» содержит множество параллелей с общественной жизнью Российской империи, взаимоотношением поэта с властью, имеет глубокий философский подтекст.

По мнению пушкинистов, в ходе создания окончательной версии в стихотворение было внесено не менее 200 правок, что очень много для 9 строф. Результатом этого стали тщательно продуманная композиция, насыщенный образный язык и фонетика произведения. Пушкин использовал в качестве основы стиха сообщения в английских журналах о дереве Antiaris, произрастающем на островах Малайского архипелага, с сильно ядовитым млечным соком. Туземцы действительно используют его для отравления стрел. Русский вариант прочтения названия "анчар" возможно принадлежит самому Пушкину, которого поразило сочетание согласных звуков Н-Ч-Р. Это сочетание прослеживающееся на протяжении всего стиха, оно стало его своеобразным фонетическим лейтмотивом.

Поэт использовал слухи об анчаре для создания сжато изложенной, но выразительной и трагичной восточной легенды. Не случайно по построению стихотворение близко к драматургическому произведению. Первые 5 строф представляют собой экспозицию, в которой приводится мрачное и гнетущее описание центрального объекта произведения — дерева, источающего смерть. Следующие 3 строфы посвящены походу раба к ядовитому дереву — это развитие сюжета. Развязка заключена в последней, самой сжатой и насыщенной смыслом, строфе произведения. Объясняется, зачем царю понадобилось ядовитое дерево, какую цель он преследовал, обрекая раба на смерть.

Важнейшей мыслью произведения является то, что раб выступает посредником между источником яда, бездушным деревом, и царем. В немалой степени он — такое же орудие в руках владыки, как ядовитое растение. Пушкина тяготила мысль о том, что лучшие представители народа, да и он сам, могут служить таким же орудием, которое в любой момент можно применить во зло.