Слово «синтаксис» произошло от греческого слова, означающего «структура», «построение», «порядок». Поэтический синтаксис – это особые приемы, порядок слов, построение фразы, благодаря которым проза превращается в поэзию.

Ведь поэзия отличается от прозы не только наличием рифмы. Известны, например, белые стихи. Японские хокку являются стихами, несмотря на то, что в них нет ни рифмы, ни размера. Задача поэзии – не передавать читателю некую информацию, а будить чувства, рисовать в воображении образы. Для этого поэт пользуется различными инструментами, такими, как рифма, размер стиха, конструкция строфы. Поэтический синтаксис – это особое сочетание звуков, размера, из которого создается особая «мелодия» стиха.

Поэтические конструкции служат изобразительным целям – повтор, анафора, риторический вопрос, инверсия (нарушение принятого порядка слов) – все эти средства служат тому, чтобы передать читателю чувства автора. Иногда в угоду поэтической форме поэт пренебрегает правилами, обязательными  для прозы. И эти «неправильные» лексические конструкции не только не отторгают, но, наоборот, придают необходимый «изъян», как бы отличительный знак мысли автора.

Синтаксис стиха – это «визитная карточка» автора, по особенностям построения поэтической фразы можно «опознать» почти любого поэта. Вспомните «рваный» стих Маяковского, необычные, как бы несогласованные сочетания слов у Есенина. Интонация, логическое ударение, порядок – все средства служат для достижения наибольшей выразительности стихотворного произведения. Порой неправильное построение фразы вызывает «отторжение» у читателя – а, оказывается, поэт и старался добиться такого эффекта своим поэтическим приемом. Ведь поэзия вызывает работу чувств, а не мысли.

Но синтаксис не может быть самоцелью, он всегда инструмент. Насколько умело пользуется поэт родным языком, насколько он подчиняется или не подчиняется определенным нормам, и говорит о мастерстве автора. И наоборот, излишнее потакание нормам зачастую выдает графомана, который, научившись подбирать рифмы к словам, начинает сочинять «стихи», которые никому, кроме автора неинтересны. Такими свойствами зачастую грешат тексты современных песен, в которых форма не несет никакого содержания.

Поэт, овладевший стихосложением, не ограничен рамками «дозволенного», он интуитивно «лепит» из слов такие конструкции, такие сочетания, которые немыслимы в прозе. Например, сонет имеет такую специфическую форму, которая была найдена экспериментальным путем и наиболее точно отражала замысел автора. Или «онегинская строфа» изобретенная гениальным Пушкиным 300 лет назад до сих пор заставляет восхищаться даже искушенного искусствоведа.